Не торопи его, – через неделю после возвращения посоветовала Николь дочери. – Он все еще полагает, что октопауки дважды покусились на его права: похитив тебя и повлияв на наследственность дочери. – Мама, здесь все не так. Мне кажется, что Роберт ощущает какую-то странную ревность. Он считает, что я провожу слишком много времени с Арчи. Как будто бы не понимает, что Арчи здесь не с кем общаться, кроме.

– Как я сказала, будь терпеливой. Когда-нибудь Роберт смирится. Но наедине с собой Николь сомневалась в .

И не только галактики, – продолжил Орел. – В этот миг определялась возможность существования _всего_ во Вселенной. Маленькая капля вдруг начала расширяться с невероятной скоростью. Николь казалось, что огненная поверхность вдруг вот-вот опалит ее лицо. Миллионы странных структур появлялись и исчезали перед ее глазами.

Разговор с Синим Доктором и Орлом расстроил. “Наверно, Ричард был прав, – подумала Николь, – увы, человечество нельзя изменить, если не стереть всю его память и не начать все заново и по-другому”. Под ложечкой Николь ныло, когда челнок приближался к “морской звезде”. Она велела себе не беспокоиться о разных пустяках, но тем не менее мысли про внешность все лезли в голову. Николь поглядела в зеркало, прикоснулась к лицу, не скрывая более своей тревоги. “Я стара, – подумала.

– Дети решат, что я уродлива”.

“Морская звезда” была отнюдь не столь велика, как Рама, оттого в ней и было так тесно. Орел объяснил ей, что подобное развитие событий было предусмотрено альтернативным планом, и Рама прибыл в Узел за несколько лет до первоначального срока. “Морская звезда”, каким-то образом избежавшая перестройки, была отдана под временную гостиницу, приютившую обитателей Рамы, пока им не будет предоставлено другое место.

– Мы получили строгий приказ, – сказал Орел, – и твой приход должен пройти по возможности спокойно.

Нельзя допустить, чтобы твой организм излишне перенапрягался. Большой Блок и его армия уже расчистили коридоры, ведущие от причала к твоей комнате.

Элли понимала, что, соглашаясь помочь правительству Нового Эдема, вступает на очень опасную тропу. “Следует быть предельно внимательной и осторожной, – говорила она себе, парясь в горячей ванне. – Нельзя говорить ничего такого, что могло бы повредить Ричарду или Арчи или дать войскам Накамуры преимущество в войне”. Никки успела забыть собственную спальню, но, поиграв с прежними игрушками час или около того, пришла в восторг.

Через полчаса Патрик стоял возле Наи в тупике и смотрел вместе с ней, как близнецы и Никки играют большим мячом. – Извини, Патрик, – промолвила Наи. – Я не хотела. – За что тебе извиняться. – ответил молодой человек. – Тем не менее. Уже не один год назад я обещала себе, что никогда не обнаружу своих чувств перед Кеплером и Галилеем. Они просто не могут – Они уже все забыли, – проговорил Патрик после недолгого молчания.

– Посмотри на. Игра полностью поглотила .

Простите. Кто-нибудь бодрствует. Эпонина и Макс зашевелились, но никто не открыл глаз, чтобы поприветствовать Николь. Спящий Мариус лежал между родителями. Наконец Макс пробормотал. – Сколько времени.

В гневе бросила Эмили Бронсон от выхода. – Не вмешивайся не в свое. – Большой Блок выставил ее и компаньонов за – Миссис Уэйкфилд, а вы не знаете, что представляют собой эти предметы. – Не лучше, чем ты, Мария, – ответила Николь. – Возможно, эти вещи имели особое значение для твоей матери. Тогда я решила, что серебряный цилиндр, вшитый ей под кожу, был чем-то вроде инвентарного номера.

Но никто из хранителей зоопарка не пережил бомбардировку, о нем вообще сохранилось очень мало материала, и мы едва ли сумеем подтвердить мою – А что такое гипотеза.

– спросила девушка. – Так называется произвольное предположение относительно сути случившегося, если у Тебя нет оснований для точного ответа, – проговорила Николь.

– Кстати, признаюсь, твой английский весьма впечатляет. – Спасибо, миссис Уэйкфилд. Николь и Мария сидели в нише возле обсервационной палубы и потягивали фруктовый сок. Хотя Николь провела в Гранд-отеле уже неделю, она впервые осталась с глазу на глаз с девушкой, которую обнаружила в руинах зоопарка октопауков шестнадцать лет .

Прошло восемь дней, и ежедневное протирание с губкой в раковине, примыкавшей к туалету, уже никого в подвале не удовлетворяло. Ричард потребовал, чтобы им предоставили мыло и разрешили помыться. Через несколько часов в подвал по лестнице спустили большую ванну.

Вероятно, вы заметили, что последние несколько дней прошли без бомбардировок, – ответила Верховный Оптимизатор. – Люди временно остановили налеты геликоптеров, их главари обдумывают наш ультиматум. Пять дней назад мы сбросили в каждый из трех лагерей одинаковые послания; в них мы заявили, что наше терпение кончилось и в случае продолжения бомбардировок мы, наконец, обрушим на людей свою мощь. И в качестве примера наших технологических возможностей мы ниллет по ниллету расписали все, что делали Накамура и Макмиллан за два дня последней недели.

– Предводители людей впали в панику.

Они считают, что мы каким-то образом сумели подкупить кого-то из высших чинов в их правительстве и уже выяснили все военные планы. Макмиллан решил согласиться на прекращение огня и отступить с нашей территории. Накамура был в ярости. Он прогнал Макмиллана.

Он подошел к чемодану, оставленному на полу возле стола, и возвратился с зеркалом, влажной тканью, простым синим платьем и сумочкой с косметикой. Николь сняла белый ночной халат, который был на ней, обтерлась полотенцем и одела платье. Она глубоко вздохнула, принимая от Орла зеркало. – Вот уж это я совершенно не готова увидеть, – проговорила она с нервной улыбкой. Николь не смогла бы узнать лицо, представшее перед ней в зеркале, не подготовься она к этому заранее.

Вся кожа была покрыта сетью мешочков и морщин.

Разве не проще предположить, что у раман имеются путевые станции, разбросанные по всей Галактике, а две самые близкие к нам находятся возле Сириуса и Тау Кита. – Возможно, – ответил Ричард, – но я нутром чувствую, что это маловероятно. Узел представляет собой потрясающее инженерное сооружение. И если такие гиганты разбросаны по Галактике через каждые двадцать световых лет, тогда их в ней _миллиарды_. А ведь Орел вполне определенно упомянул, что Узел способен передвигаться.

Николь подумала, что подобная перспектива действительно маловероятна.

Учитывая невероятную сложность Узла, трудно представить, что его можно миллиарды раз продублировать в каком-то огромном космическом сборочном цехе. Гипотеза Ричарда имела определенный смысл. “Как, однако, печально, – промелькнула недолгая мысль, – что в Галактической базе данных нас запомнят по столь негативной информации”.

Шаг за шагом мы прошли весь цикл лимонной кислоты Кребса, обсудили основы биохимии человека, которую я едва помню (меня вновь поразило, насколько октопауки больше знают о людях, чем мы о них). Как всегда, мне ни разу не пришлось повторять ответ. Какой день. Он начался со страдания, с печали о Бенджи. Но потом мне напомнили, сколь гибка человеческая психика: меня вывели из уныния неожиданные познания об октопауках.

Стены коридора по обе стороны от Макса и Эпонины отливали той же голубизной, что и в комнате – И куда же мы отправимся. – спросил Макс. – С этой стороны – видишь. – вроде бы две двери, что напротив подземки, – сказала Эпонина, указывая направо. – И здесь их тоже две, – Макс поглядел налево. – Почему бы нам не дойти до первой двери, заглянуть в нее, а потом решить, что делать.

Рука об руку они прошли пятьдесят метров по голубому коридору. Но вид, открывшийся за следующей дверью, разочаровал.

Перед ними протянулся еще один коридор – кое-где в стенах виднелись двери; он уходил вперед на многие метры. – Дерьмо, – объявил Макс. – Мы попали в какой-то лабиринт. Как бы не заблудиться. – Что ты предлагаешь.

И не успела Николь даже рта открыть, как он сошел на несколько метров с тропы и, припав лицом к одному из огромных цветков, глубоко вдохнул. Аромат был восхитителен. Тем временем один из двух светляков вернулся к ним и отчаянно заметался над их головами. – По-моему, наши проводники не одобряют твоей выходки, – сказала – Наверное, – согласился Ричард. – Но удовольствие стоило беспокойства.

Наи обожает Бенджи и всегда хвалит его за стремление к знаниям, невзирая на все трудности. Бенджи _удивительный_, многие часы он проводит в своей комнате, усердно делая уроки. по целым дням заучивает дроби, которые одаренный девятилетний мальчишка запомнит за полчаса. Как раз на прошлой неделе, сияя от гордости, Бенджи сообщил мне, что может найти наименьший общий знаменатель и сложить дроби 14, 15 и 16. Учит его в основном Наи. Эпонина у Бенджи в подружках.

В общем ей этим утром было, наверное, хуже.

Она-то не сомневалась, что раз уж октопауки легко исцелили ее, проблему Бенджи они решат столь же непринужденно.

10 Most Unusual Couples Who Are Actually Dating